.RU

Вполутёмной тесной комнате, на полу, под окном, лежит мой отец - страница 13



песню своей матери:


Ой, стук-постук -

Молодой пастух,

Он - в окошко падогом,

Мы на улицу бегом!

Пастух Борька,

Вечерняя зорька,

Заиграет на свирели -

Все в деревне присмирели!


Он знал множество таких задорных песенок и очень ловко распевал их.

- Да,- продолжает он,- так она и заснула на пороге, выстудила горницу

беда как, я весь дрожу, чуть не замёрз, а стащить её - силы не хватает. Уж

сегодня утром говорю ей: "Что ты какая страшная пьяница?" А она говорит:

"Ничего, потерпи немножко, я уж скоро помру!"

Чурка серьёзно подтверждает:

- Она скоро помрёт, набухла уж вся.

- Жалко будет тебе? - спрашиваю я.

- А как же? - удивляется Вяхирь.- Она ведь у меня хорошая...

И все мы, зная, что мордовка походя колотит Вяхиря, верили, что она

хорошая; бывало даже, во дни неудач, Чурка предлагал:

- Давайте сложимся по копейке, Вяхиревой матери на вино, а то она

побьёт его!

Грамотных в компании было двое - Чурка да я; Вяхирь очень завидовал

нам и ворковал, дёргая себя за острое, мышиное ухо:

- Схороню свою мордовку - тоже пойду в училище, поклонюсь учителю в

ножки, чтобы взял меня. Выучусь - в садовники наймусь к архиерею, а то к

самому царю!..

Весною мордовку, вместе со стариком, сборщиком на построение храма, и

бутылкой водки, придавило упавшей на них поленницей дров; женщину отвезли в

больницу, а солидный Чурка сказал Вяхирю:

- Айда ко мне жить, мамка моя выучит тебя грамоте...

И через малое время Вяхирь, высоко задирая голову, читал вывески:

- Балакейная лавка...

Чурка поправлял его:

- Бакалейная, кикимора!

- Я вижу, да перескакивают буквовки.

- Буковки!

- Они прыгают - рады, что читают их!

Он очень смешил и удивлял всех нас своей любовью к деревьям, травам.

Слобода, разбросанная по песку, была скудна растительностью; лишь

кое-где, по дворам, одиноко торчали бедные ветлы, кривые кусты бузины, да

под забором робко прятались серые сухие былинки; если кто-нибудь из нас

садился на них - Вяхирь сердито ворчал:

- Ну, на что траву мнёте? Сели бы мимо, на песок, не всё ли равно вам?

При нём неловко было сломать сучок ветлы, сорвать цветущую ветку

бузины или срезать прут ивняка на берегу Оки - он всегда удивлялся,

вздёрнув плечи и разводя руками:

- Что вы всё ломаете? Вот уж черти!

И всем было стыдно от его удивления.

По субботам мы устраивали весёлую забаву,- готовились к ней всю

неделю, собирая по улицам стоптанные лапти, складывая их в укромных углах.

Вечером, в субботу, когда с Сибирской пристани шли домой ватаги

крючников-татар, мы, заняв позиции, где-нибудь на перекрёстке, начинали

швырять в татар лаптями. Сначала это раздражало их, они бегали за нами,

ругались, но скоро начали сами увлекаться игрою и уже зная, что их ждёт,

являлись на поле сражения тоже вооружёнными множеством лаптей, мало того -

подсмотрев, куда мы прячем боевой материал, они не однажды обкрадывали

нас,- мы жаловались им:

- Это - не игра!

Тогда они делили лапти, отдавая нам половину, и - начинался бой.

Обыкновенно они выстраивались на открытом месте, мы с визгом носились

вокруг их, швыряя лаптями, они тоже выли и оглушительно хохотали, когда

кто-нибудь из нас на бегу зарывался головою в песок, сбитый лаптем, ловко

брошенным под ноги.

Игра горела долго, иногда вплоть до темноты, собиралось мещанство,

выглядывало из-за углов и ворчало, порядка ради. ВорОнами летали по воздуху

серые, пыльные лапти, иногда кому-нибудь из нас сильно доставалось, но

удовольствие было выше боли и обиды.

Татаре горячились не меньше нас; часто, кончив бой, мы шли с ними в

артель, там они кормили нас сладкой кониной, каким-то особенным варевом из

овощей, после ужина пили густой кирпичный чай со сдобными орешками из

сладкого теста. Нам нравились эти огромные люди, на подбор - силачи, в них

было что-то детское, очень понятное,- меня особенно поражала их

незлобивость, непоколебимое добродушие и внимательное, серьёзное отношение

друг ко другу.

Все они превосходно смеялись, до слёз захлёбываясь смехом, а один из

них - касимовец, с изломанным носом, мужик сказочной силы: он снёс однажды

с баржи далеко на берег колокол в двадцать семь пудов веса,- он, смеясь,

выл и кричал:

- Вву, вву! Слова - трава, а слова - мелка деньга, а золотой монета

слова-та!

Однажды он посадил Вяхиря на ладонь себе, поднял его высоко и сказал:

- Вот где живи, небеснай!

В ненастные дни мы собирались у Язя, на кладбище, в сторожке его отца.

Это был человек кривых костей, длиннорукий, измызганный, на его маленькой

голове, на тёмном лице кустились грязноватые волосы; голова его напоминала

засохший репей, длинная, тонкая шея - стебель. Он сладко жмурил какие-то

жёлтые глаза и скороговоркой бормотал:

- Не дай господь бессонницу! Ух!

Мы покупали три золотника чая, осьмушку сахара, хлеба, обязательно -

шкалик водки отцу Язя, Чурка строго приказывал ему:

- Дрянной Мужик,- ставь самовар!

Мужик, усмехаясь, ставил жестяной самовар, мы, в ожидании чая,

рассуждали о своих делах, он давал нам добрые советы:

- Глядите - после завтрея сороковины у Трусовых, большой стол будет,-

вот они где, кости вам!

- У Трусовых кости кухарка собирает,- замечал всезнающий Чурка.

Вяхирь мечтал, глядя в окно на кладбище:

- Скоро в лес ходить будем, ох ты!

Язь всегда молчал, внимательно разглядывая всех печальными глазами,

молча же он показывал нам свои игрушки - деревянных солдат, добытых из

мусорной ямы, безногих лошадей, обломки меди, пуговицы.

Отец его ставил на стол разнообразные чашки, кружки, подавал самовар,-

Кострома садился разливать чай, а он, выпив свой шкалик, залезал на печь и,

вытянув оттуда длинную шею, разглядывал нас совиными глазами, ворчал:

- Ух, чтоб вам сдохнуть,- будто и не мальчишки ведь, а? Ах, воры, не

дай господь бессонницу!

Вяхирь говорил ему:

- Мы вовсе не воры!

- Ну, ин воришки...

Если Язёв отец надоедал нам,- Чурка сердито окрикивал его:

- Отстань, Дрянной Мужик!

Мне, Вяхирю и Чурке очень не нравилось, когда этот человек начинал

перечислять, в каком доме есть хворые, кто из слобожан скоро умрёт,- он

говорил об этом смачно и безжалостно, а видя, что нам неприятны его речи,-

нарочно дразнил и подзуживал нас:

- Ага-а, боитесь, шишиги? То-то! А вот скоро один толстый помрёт,- эх,

и долго ему гнить!

Его останавливали,- он не унимался:

- А ведь и вам надо умирать, не помойных-то ямах недолго проживёте!

- Ну, так и умрём,- говорил Вяхирь,- нас в ангелы возьмут...

- Ва-вас? - задыхался от изумления Язёв отец.- Это - вас? В ангели?

Хохотал и снова дразнил, рассказывая о покойниках разные пакости.

Но иногда этот человек вдруг начинал говорить журчащим, пониженным

голосом что-то странное:

- Слушайте-ка, ребятишки, погодите! Вот третьево дни захоронили одну

бабу, узнал я, ребятёнки, про неё историю - что же это за баба?

Он очень часто говорил про женщин и всегда - грязно, но было в его

рассказах что-то спрашивающее, жалобное, он как бы приглашал нас думать с

ним, и мы слушали его внимательно. Говорил он неумело, бестолково, часто

перебивая свою речь вопросами, но от его рассказов оставались в памяти

какие-то беспокоящие осколки и обломки:

- Спрашивают её: "Кто поджёг?" - "Я подожгла!" - "Как так, дура? Тебя

дома не было в ту ночь, ты в больнице лежала!" - "Я подожгла!" Это она -

зачем же? Ух, не дай бог бессонницу...

Он знал историю жизни почти каждого слобожанина, зарытого им в песок

унылого, голого кладбища, он как бы отворял пред нами двери домов, мы

входили в них, видели, как живут люди, чувствовали что-то серьёзное,

важное. Он, кажется, мог бы говорить всю ночь до утра, но как только окно

сторожки мутнело, прикрываясь сумраком, Чурка вставал из-за стола:

- Я - домой, а то мамка бояться будет. Кто со мной?

Уходили все; Язь провожал нас до ограды, запирал ворота и, прижав к

решётке тёмное, костлявое лицо, глухо говорил:

- Прощайте!

Мы тоже кричали ему - прощай! Всегда неловко было оставлять его на

кладбище. Кострома сказал однажды, оглянувшись назад:

- Вот, проснёмся завтра, а он - помер.

- Язю хуже всех жить,- часто говорил Чурка, а Вяхирь всегда возражал:

- Нам вовсе не плохо...

И на мой взгляд нам жилось не плохо,- мне эта уличная, независимая

жизнь очень нравилась и нравились товарищи, они возбуждали у меня какое-то

большое чувство, всегда беспокойно хотелось сделать что-нибудь хорошее для

них.

В школе мне снова стало трудно, ученики высмеивали меня, называя

ветошником, нищебродом, а однажды, после ссоры, заявили учителю, что от

меня пахнет помойной ямой и нельзя сидеть рядом со мной. Помню, как глубоко

я был обижен этой жалобой и как трудно было мне ходить в школу после неё.

Жалоба была выдумана со зла: я очень усердно мылся каждое утро и никогда не

приходил в школу в той одежде, в которой собирал тряпьё.

Но вот наконец я сдал экзамен в третий класс, получил в награду

Евангелие, басни Крылова в переплёте и ещё книжку без переплёта. с

непонятным титулом - "Фата-Моргана", дали мне также похвальный лист. Когда

я принёс эти подарки домой, дед очень обрадовался, растрогался и заявил,

что всё это нужно беречь и что он запрёт книги в укладку себе. Бабушка уже

несколько дней лежала больная, у неё не было денег, дед охал и взвизгивал:

- Опиваете вы меня, объедаете до костей, эх вы-и...

Я отнёс книги в лавочку, продал их за пятьдесят пять копеек, отдал

деньги бабушке, а похвальный лист испортил какими-то надписями и тогда же

вручил деду. Он бережно спрятал бумагу, не развернув её и не заметив моего

озорства.

Разделавшись со школой, я снова зажил на улице, теперь стало ещё

лучше,- весна была в разгаре, заработок стал обильней, по воскресеньям мы

всей компанией с утра уходили в поле, в сосновую рощу, возвращались в

слободу поздно вечером, приятно усталые и ещё более близкие друг к другу.

Но эта жизнь продолжалась недолго - вотчиму отказали от должности, он

снова куда-то исчез, мать, с маленьким братом Николаем, переселилась к

деду, и на меня была возложена обязанность няньки,- бабушка ушла в город и

жила там в доме богатого купца, вышивая покров на плащаницу.

Немая, высохшая мать едва передвигала ноги, глядя на всё страшными

глазами. брат был золотушный, с язвами на щиколотках, и такой слабенький,

что даже плакать громко не мог, а только стонал потрясающе, если был

голоден, сытый же дремал и сквозь дрёму как-то странно вздыхал, мурлыкалтихонько, точно котёнок.

Внимательно ощупав его, дед сказал:

- Кормить бы надобно его хорошенько, да не хватает у меня кормов-то на

всех вас...

Мать, сидя в углу на постели, хрипло вздохнула:

- Ему немного надо...

- Тому - немного, этому - немного, и выходит много...

Он махнул рукой и обратился ко мне:

- Держать Николая надо на воле, на солнышке, в песке...

Я натаскал мешком чистого сухого песку, сложил его кучей на припёке

под окном и зарывал брата по шею, как было указано дедушкой. Мальчику

нравилось сидеть в песке, он сладко жмурился и светил мне необыкновенными

глазами - без белков, только одни голубые зрачки, окружённые светлым

колечком.

Я сразу и крепко привязался к брату, мне казалось, что он понимает

всё, о чём думаю я, лёжа рядом с ним на песке под окном, откуда ползёт к

нам скрипучий голос деда:

- Умереть - не велика мудрость, ты бы вот жить умела!

Мать затяжно кашляет...

Высвободив ручки, мальчик тянется ко мне, покачивая белой головёнкой;

волосы у него редкие, отливают сединой, а личико старенькое, мудрое.

Если близко к нам подходит курица, кошка - Коля долго присматривается

к ним, потом смотрит на меня и чуть заметно улыбается,- меня смущает эта

улыбка - не чувствует ли брат, что мне скучно с ним и хочется убежать на

улицу, оставив его?

Двор - маленький, тесный и сорный, от ворот идут построенные из

горбушин сарайчики, дровяники и погреба, потом они загибаются, заканчиваясь

баней. Крыши сплошь завалены обломками лодок, поленьями дров, досками,

сырою щепой - всё это мещане выловили из Оки во время ледохода и половодья.

И весь двор неприглядно завален грудами разного дерева; насыщенное водою,

оно преет на солнце, распространяя запах гнили.

Рядом - бойня мелкого скота, почти каждое утро там мычали телята,

блеяли бараны, кровью пахнет так густо, что иногда мне казалось - этот

запах колеблется в пыльном воздухе прозрачно- багровой сеткой...

Когда мычали животные, оглушаемые ударом топора - обухом между рогов,-

Коля прищуривал глаза и, надувая губы, должно быть, хотел повторить звук,

но только выдувал воздух:

- Ффу...

В полдень дед, высунув голову из окна, кричал:

- Обедать!

Он сам кормил ребёнка, держа его на коленях у себя,- пожуёт картофеля,

хлеба и кривым пальцем сунет в ротик Коли, пачкая тонкие его губы и

остренький подбородок. Покормив немного, дед приподнимал рубашонку

мальчика, тыкал пальцем в его вздутый животик и вслух соображал:

- Будет, что ли? Али ещё дать?

Из тёмного угла около двери раздавался голос матери:

- Видите же вы - он тянется за хлебом!

- Ребёнок глуп! Он не может знать, сколько надо ему съесть...

И снова совал в рот Коли жвачку. Смотреть на это кормление мне было

стыдно до боли, внизу горла меня душило и тошнило.

- Ну, ладно! - говорил наконец дед.- На-ко, отнеси его матери.

- Я брал Колю - он стонал и тянулся к столу. Встречу мне, хрипя,

поднималась мать, протягивая сухие руки без мяса на них, длинная, тонкая,

точно ель с обломанными ветвями.

Она совсем онемела, редко скажет слово кипящим голосом, а то целый

день молча лежит в углу и умирает. Что она умирала - это я, конечно,

чувствовал, знал, да и дед слишком часто, назойливо говорил о смерти,

особенно по вечерам, когда на дворе темнело и в окна влезал тёплый, как

овчина, жирный запах гнили.

Дедова кровать стояла в переднем углу, почти под образами, он ложился

головою к ним и окошку,- ложился и долго ворчал в темноте:

- Вот - пришло время умирать. С какой рожей пред богом встанем? Что

скажем? А ведь весь век суетились, чего-то делали... До чего дошли?..

Я спал между печью и окном, на полу, мне было коротко, ноги я

засовывал в подпечек, их щекотали тараканы. Этот угол доставил мне немало

злых удовольствий,- дед, стряпая, постоянно выбивал стёкла в окне концами

ухватов и кочерги. Было смешно и странно, что он, такой умный, не

догадается обрезать ухваты.

Однажды, когда у него что-то перекипело в горшке, он заторопился и так

рванул ухватом, что вышиб перекладину рамы, оба стекла, опрокинул горшок на

шестке и разбил его. Это так огорчило старика, что он сел на пол и

заплакал.

- Господи, господи...

Днём, когда он ушёл, я взял хлебный нож и обрезал ухваты четверти на

три, но дед, увидав мою работу, начал ругаться:

- Бес проклятый,- пилой надо было отпилить, пило-ой! Из концов-то

скалки вышли бы, продать бы их можно, дьяволово семя!

Махая руками, он выбежал в сени, а мать сказала:

- Не совался бы ты...

Умерла она в августе, в воскресенье, около полудня. Вотчим только что

воротился из своей поездки и снова где-то служил, бабушка с Колей уже

перебралась к нему, на чистенькую квартирку около вокзала, туда же на днях

должны были перевезти и мать.

Утром, в день смерти, она сказала мне тихо, но более ясным и лёгким

голосом, чем всегда:

- Сходи к Евгению Васильевичу, скажи - прошу его прийти!

Приподнялась на постели, упираясь рукою в стену, и села, добавив:

- Скорей беги!

Мне показалось, что она улыбается и что-то новое светилось в её

глазах. Вотчим был у обедни, бабушка послала меня за табаком к

еврейке-будочнице, готового табаку не оказалось, пришлось ждать, пока

будочница натёрла табаку, потом отнести его бабушке.

Когда я воротился к деду, мать сидела за столом, одетая в чистое

сиреневое платье, красиво причёсанная, важная по-прежнему.

- Тебе стало лучше? - спросил я, оробев почему-то.

Жутко глядя на меня, она сказала:

- Поди сюда! Ты где шлялся, а?

Я не успел ответить, как она, схватив меня за волосы, взяла в другую

руку длинный гибкий нож, сделанный из пилы, и с размаха несколько раз

ударила меня плашмя,- нож вырвался из руки у неё.

- Подними! Дай...

Я поднял нож, бросил его на стол, мать оттолкнула меня; я сел на

приступок печи, испуганно следя за нею.

Встав со стула, она медленно передвинулась в свой угол, легла на

постель и стала вытирать платком вспотевшее лицо. Рука её двигалась

неверно, дважды упала мимо лица на подушку и провела платком по ней.

- Дай воды...

Я зачерпнул из ведра чашкой, она, с трудом приподняв голову,

отхлебнула немножко и отвела руку мою холодной рукою, сильно вздохнув.

Потом взглянула в угол на иконы, перевела глаза на меня, пошевелила губами,

словно усмехнувшись, и медленно опустила на глаза длинные ресницы. Локти её

плотно прижались к бокам, а руки, слабо шевеля пальцами, ползли на грудь,

подвигаясь к горлу. По лицу её плыла тень, уходя в глубь лица, натягивая

жёлтую кожу, заострив нос. Удивлённо открывался рот, но дыхания не было

слышно.

Неизмеримо долго стоял я с чашкой в руке у постели матери, глядя, как

застывает, сереет её лицо.

Вошёл дед, я сказал ему:

- Умерла мать...

Он заглянул на постель.

- Что врёшь?

Ушёл к печи и стал вынимать пирог, оглушительно гремя заслоном и

противнем. Я смотрел на него, зная, что мать умерла, ожидая, когда он

поймёт это.

Пришёл вотчим в парусиновом пиджаке, в белой фуражке. Бесшумно взял

стул, понёс его к постели матери и вдруг, ударив стулом о пол, крикнул

громко, как медная труба:

- Да она умерла, смотрите...

Дед, вытаращив глаза, тихонько двигался от печи с заслоном в руке,

спотыкаясь, как слепой.

Когда гроб матери засыпали сухим песком и бабушка, как слепая, пошла

куда-то среди могил, она наткнулась на крест и разбила себе лицо. Язёв отец

отвёл её в сторожку, и, пока она умывалась, он тихонько говорил мне

утешительные слова:

- Ах ты,- не дай бог бессонницу, чего ты, а? Уж это - такое дело...

Верно я говорю, бабушка? И богату и просту - всем дорога к погосту,- так

ли, бабушка?

Взглянув в окно, он вдруг выскочил из сторожки. но тотчас же вернулся

вместе с Вяхирем, сияющий, весёлый.

- Ты гляди-ко,- сказал он, протягивая мне сломанную шпору,- гляди,

какая вещь! Это мы с Вяхирем тебе дарим. Гляди - колёсико, а? Не иначе -

казак носил да потерял... Я хотел купить у Вяхиря штучку эту, семишник

давал...

- Что ты врёшь! - тихо, но сердито сказал Вяхирь, а Язёв отец, прыгая

предо мною, подмигивал на него и говорил:

- Вяхирь-то, а? Строгий! Ну - не я, он дарит это тебе, он...

Бабушка умылась, закутала платком вспухшее, синее лицо и позвала меня

домой,- я отказался, зная, что там, на поминках, будут пить водку и,

наверное, поссорятся. Дядя Михаил ещё в церкви вздыхал, говоря Якову:

- Выпьем сегодня, а?

Вяхирь старался рассмешить меня: нацепил шпору на подбородок и

доставал репеёк языком, а Язёв отец нарочито громко хохотал, вскрикивая:

- Гляди, ты гляди, чего он делает! - Но видя, что всё это не веселит

меня, он сказал серьёзно: - Ну - буде, очнись-ка! Все умрём, даже птица

умирает. Вот что: я те материну могилу дёрном обложу - хошь? Вот сейчас

пойдём в поле,- ты, Вяхирь, я; Санька мой с нами; нарежем дёрна и так

устроим могилу - лучше нельзя!

Мне понравилось это, и мы пошли в поле.


Через несколько дней после похорон матери дед сказал мне:

- Ну, Лексей, ты - не медаль, на шее у меня - не место тебе, а иди-ка

ты в люди...

И пошёл я в люди.

vsyo-chto-izvestno-ob-etom-konflikte-segodnya-pribivaet-isklyuchitelno-iz-grecheskih-istochnikov.html
vsyo-na-bogov-vozveli-gomer-s-gesiodom-chto-tolko-s-a-chernov-nachala-filosofii.html
vsyo-ob-internet.html
vsyo-pro-baraninu.html
vsyo-vishe-i-vishe-i-vishe-ivanu-s-annoj-i-olegu-s-olgoj-valeriyam-evgeniyam-andreyam.html
vt-firma-lenze-stranica-4.html
  • reading.bystrickaya.ru/komsomolskaya-pravda-vladimir-vladimir-25032010-dohod-v-chastnih-pensionnih-fondah-vdvoe-oboshel-inflyaciyu.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-1-sushnost-i-funkcii-finansov-ih-rol-v-sisteme-denezhnih-otnoshenij-rinochnogo-hozyajstva.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/lekciya-2-metodologiya-psihologo-pedagogicheskogo-issledovaniya-uchebno-issledovatelskoj-deyatelnosti-studentov-udk.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tvyayaa-h-i-s-t-0-r-i-s-a-agnes-mak-kenzi-moskva-veche-2008-keltskaya-shotlandiya-bbk-63-304.html
  • uchit.bystrickaya.ru/srednee-kolichestvo-vzveshivanij.html
  • esse.bystrickaya.ru/rasstrojstva-pozhilogo-vozrasta-ronald-komer.html
  • gramota.bystrickaya.ru/xxii-chto-proishodilo-v-dome-na-paromnoj-ulice-poka-tam-zhdali-gastona-doch-regenta-dyuma.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-specialnost-finansi-i-kredit-specialnost-buhgalterskij-uchet-analiz-i-audit-stranica-11.html
  • student.bystrickaya.ru/-4-again-otpechatano-s-gotovih-diapozitivov-zakazchika-v-tipografii-izdatelstva-belorusskij-dom-pechati-respublika.html
  • occupation.bystrickaya.ru/model-vospitatelnoj-sistemi-gruppi-kompensiruyushego-naznacheniya-dlya-detej-so-slozhnim-defektom.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/otchet-o-nauchno-issledovatelskoj-rabote-studentov-kaf-svchikr-za-2008-g.html
  • klass.bystrickaya.ru/avtogazozapravochnij-kompleks-plyus-alternativnoe-toplivo-avtomatizaciya-v-promishlennosti-avtomatizaciya-i-sovremennie-tehnologii-stranica-5.html
  • doklad.bystrickaya.ru/vnutrennyaya-rabota-so-snovidyashim-telom-inner-dreambody-work.html
  • reading.bystrickaya.ru/lekciya-11-tema-visshie-rasteniya-proishozhdenie-visshih-nazemnih-rastenij-otdel-mohovidnie.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prikaz-ot-programma-duhovno-nravstvennogo-razvitiya-i-vospitaniya-obuchayushihsya-na-stupeni-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-prinyato-sovetom-shkoli-stranica-3.html
  • shkola.bystrickaya.ru/osnovi-teoreticheskoj-fizikikvantovaya-mehanika-annotaciya-osnovnoj-obrazovatelnoj-programmi.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vizayavleniya-ob-osparivanii-dejstvij-sudebnih-obzor-sudebnoj-praktiki-po-osparivaniyu-postanovlenij-dejstvij-bezdejstviya.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-25-vopreki-aleksandr-shakilov.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sintez-metanola.html
  • holiday.bystrickaya.ru/molodezh-pouchaet-roditelej-rossijskaya-blagotvoritelnost-v-zerkale-smi.html
  • tests.bystrickaya.ru/laboratornaya-rabota-1-tema-perevod-iz-odnoj-sistemi-schisleniya-v-druguyu.html
  • lecture.bystrickaya.ru/9-klass-40-ch-v-urochnoj-forme-30-ch-vo-vneurochnoj-forme-primernie-programmi-uchebnih-predmetov-v-7-9-h-klassah-russkij-yazik.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sostavlenie-tehniko-ekonomicheskih-pokazatelej-i-smetno-finansovih-raschetov.html
  • thesis.bystrickaya.ru/proekta-absorbcionnaya-ustanovka-dlya-poglosheniya-dvuokisi-ugleroda-iz-gazovozdushnoj-smesi-razrabotat-tarelchatij-absorber-tip-tarelok-sitchatie-.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/personazhi-pesennogo-teatra-shumana-i-ih-prototipi.html
  • notebook.bystrickaya.ru/insor-predlozhit-medvedevu-gosudarstvennie-uslugi.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/slushaniya-po-proektu-federalnogo-zakona-o-policii-stranica-5.html
  • lesson.bystrickaya.ru/obrazovatelnie-vozmozhnosti-kompyuternoj-seti.html
  • lesson.bystrickaya.ru/strukturnie-osobennosti-ekonomiki-ssha.html
  • college.bystrickaya.ru/4-glossarij-slovar-terminov-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-matematicheskaya-logika-specialnosti.html
  • bukva.bystrickaya.ru/svyaz-s-auditoriej-makki-r-ml5-istoriya-na-million-dollarov-master-klass-dlya-scenaristov-pisatelej-i-ne-tolko.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/programma-vstupitelnogo-ispitaniya-sobesedovaniya-po-profilyu-podgotovki-dlya-postupayushih-na-specialnost.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-elektivnogo-kursa-put-v-neizvedannoe-ili-kak-razvivat-svoi-isssledovatelskie-sposobnosti.html
  • desk.bystrickaya.ru/po-visokovoltnim-liniyam-elektroperedachi-v-arhangelskojoblasti-snova-strelyayut-agentstvo-biznes-novostej-httpwwwabnewsru-10112005.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/raspisanie-uchebnih-zanyatij-utverzhdayu.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.